21 - 08 - 2018
Меню
Разделы сайта
Возми нашу кнопочку

Сайт о Воронежской области, о жизни и событиях родного края. Вступай в сообщество - в черноземе.ру!

Новые объявления

Бобровский район

Я больше года охотился за бабочкой поликсеной

коллекция Коллекционер Леонид Протасов: «Я больше года охотился за бабочкой поликсеной»

В коллекции энтомолога более 170 штук насекомых, в том числе – 120 бабочек и 50 жуков.

 Леонид Протасов – страстный коллекционер-энтомолог. Охота на насекомых – его давнее хобби. Основную часть своей коллекции он несколько лет назад преподнес в дар районному краеведческому музею. Это несколько аккуратных коробочек, в которых под стеклом, пронзенные тонкими иглами, нашли свой последний приют многочисленные насекомые, в разные годы собранные создателем коллекции.

С детства всегда что-то коллекционировал.

 Родился Леонид Георгиевич в 1937 году в глухой деревне Брянской области. В семье, помимо Леонида, росли еще три брата. В семье все любили природу, тянулись к прекрасному, умели его видеть в самом привычном. После окончания семилетки мальчик поступил в Орловское музыкальное училище.

В Бобров Леонид Георгиевич приехал в 1959 году и стал обучать игре на баяне студентов культурно-просветительного училища. А еще приступил к созданию районного музея, который располагался в подвале дома, что стоял на месте здания нынешнего районного суда.

О каждом из насекомых Леонид Протасов  может рассказать многое

– Сколько себя помню, я всегда что-то коллекционировал, в том числе и минералы, – говорит Леонид Георгиевич. – А в них – похожие на ягоды красной смородины вкрапления кристаллов граната. Попытался я их извлечь. Не получилось – кристаллы крошились. Были в моей коллекции и обломки плит ракушечника с отпечатками древних моллюсков, обитавших в средней полосе России миллионы лет назад. Занимался я изготовлением чучел животных. Но главным моим увлечением стали насекомые.

В 40-е и 50-е годы в районе выращивали тутового шелкопряда.

 Одна из коробок с коллекцией насекомых Леониду Георгиевичу особенно дорога. На первый взгляд в ней нет ничего примечательного. Более того, коробочка меньше остальных и выглядит скромнее. В ней только одна бабочка и два кокона тутового шелкопряда. Рядом с ними намотанная на крохотную бобину шелковая нить. Тут же помещены несколько видов ткани, сотканной из этой нити – крепдешина, крепжоржета, маракета и другие. Когда-то одежда из них была мечтой советских модниц. Самый плотный материал – чесуча. Нить шелкопряда в нем скручена в восемь раз. Она толстая и очень прочная. Из чесучи часто шили брюки.

 Леонид Георгиевич поведал о том, как появились у него эти два кокона.

– В начале 60-х годов один из моих студентов упомянул о том, что у него на родине в Донецкой области выращивают тутового шелкопряда, – вспоминает Леонид Георгиевич. – Я попросил его привезти мне пару коконов этого полезного насекомого. Каждый кокон был полтора сантиметра в диаметре и три сантиметра в длину. На первый взгляд – ничего примечательного. И не подумаешь, что на нем навито 800 метров шелковой нити. Разматывать эту тончайшую паутину – целая наука. Конечно, все это делается в промышленных условиях. Но перво-наперво надо убить личинку внутри кокона, иначе бабочка может вылупиться и при этом нить обязательно порвется. Выбирается бабочка наружу при помощи имеющихся у нее на голове желез, которыми она растворяет часть нити. Поэтому, когда студент вручил мне коконы, то я первым делом обдал их кипятком, чтобы не дать личинке развиться.

 Рядом с бабочкой тутового шелкопряда, коконами и образцами шелковых тканей помещен также рисунок гусеницы – неотъемлемого звена в череде удивительных превращений этого насекомого.

– Питается гусеница листвой тутового дерева – шелковицы, – говорит Леонид Георгиевич. –именно такое дерево росло в 60-е годы в городском парке на месте нынешнего кафе «Три бобра». Я заинтересовался – откуда оно? Мне ответили, что вдоль дороги на Семено-Александровку тянется целая аллея шелковицы. Ее посадили там сразу после войны.

 Вскоре я отправился туда «на разведку» со своими юннатами. Без труда мы нашли эту посадку. Она играла двойную роль – и полезащитной лесополосы, и источника питания для тутового шелкопряда. Его в Семено-Александровке в конце 40-х и начале 50-х годов выращивали колхозницы, которые по состоянию здоровья не могли работать на полях и фермах. Им привозили грены – похожие на просяные зерна яйца тутового шелкопряда. Из них потом появлялись крохотные гусеницы, питающиеся исключительно листвой тутового дерева. Для насекомых были построены специальные многоярусные стеллажи со сквозными полами. Там и обитали гусеницы. Колхозницы носили им из посадки нарезанные зеленые ветки, так как питаются они только свежей листвой шелковицы. Дерево это в Семено-Александровку завезли специально и посадили его не только за пределами села, как нам рассказали местные жители, но и за старым правлением колхоза. От корма гусеницы никуда не уползают. В процессе роста, который длится все лето, их длина достигает 10-12 сантиметров.

 За это время они пожирают корма в десять раз больше их веса. После того как гусеницы окукливались, колхозницы собирали коконы, обдавали кипятком, чтобы убить личинки, затем подсушивали и отправляли на фабрику.

Вернулись юннаты в Бобров очень довольные тем, что в ходе поездки им удалось многое узнать. Вскоре выяснилось, что почти такое же производство коконов существовало и в самом Боброве.


Фотоальбом – бронзовый призер ВДНХ.

– Навестил я однажды преподавателя Бобровского педагогического училища Николая Тихонова и увидел у него обшитый дорогой тканью, удивительной красоты фотоальбом, – рассказывает Леонид Георгиевич.

– Я, конечно, заинтересовался, и Николай Степанович поведал мне о том, что в оформлении этого настоящего произведения искусства участвовали три бобровских художника – Алексей Ермолов, Василий Касаткин и Василий Копытенко. Альбом о жизни студентов педучилища послевоенных лет был отправлен на ВДНХ, где произвел сильное впечатление и был удостоен бронзовой медали.

 Страница за страницей я в изумлении листал альбом. Увидел фотографии, на которых юноши и девушки что-то оживленно обсуждают, стоя у стеллажей с охапками листвы. Хозяин альбома тут же охотно пояснил, что будущие педагоги в начале 50-х годов в рамках прохождения практики по биологии выращивали гусениц тутового шелкопряда. Потом коконы должным образом обрабатывали и сдавали государству.

Для меня услышанное стало настоящим откровением. Стал я упрашивать подарить Дому пионеров этот альбом, но его хозяин не согласился. Потом Николая Тихонова не стало. По горячим следам я не обратился после похорон к его родственникам, посчитав это не очень приличным. Сделал это лишь год спустя, но было поздно. Для родных покойного тот альбом показался малоинтересным.

Они отнесли его в сарай. Проводили меня туда, показали место. Действительно, из-под груды угля выглядывал край альбома. С трудом я вытащил его, но он уже был наполовину истлевшим. Тем не менее, я его забрал, ведь многие фотографии сохранились. Положил его на книжную полку в Доме пионеров. Но однажды пришел на работу и его не увидел. Стал расспрашивать коллег. А те ответили, что уборщица, посчитав альбом мусором, сожгла его в печке. Я до сих пор жалею о той редкой находке, которой я лишился.

Бабочка вдохновила на танец.

 В 1965 году Леонид Георгиевич окончил биологический факультет ВГУ. – Моя дипломная работа «Дневные чешуекрылые» и положила начало моей коллекции, – рассказывает Леонид Георгиевич. – Я собрал в общей сложности 120 видов бабочек, жуков и пауков, обитающих в нашем районе. За одной бабочкой – поликсеной – охотился больше года. Многие леса и поля обошел, ее высматривая, и уже было совсем отчаялся, как вдруг мне повезло. Увидел я эту бабочку на цветке в Сиротиной роще, что в окрестностях Боброва. Затаив дыхание, я так махнул сачком, что срезал сам цветок. Осторожно извлек из сачка дорогой трофей, поместил в коробочку и от избытка эмоций пустился в пляс. Знал, что кругом никого, а потому радости не сдерживал.

Не только этот редкий экземпляр поймал в Сиротиной роще Леонид Георгиевич, но и другую бабочку – темного аполлона Мнемозину.

 Оформление коллекции – дело кропотливое. Микроскопическим почерком надо уместить на трех сопроводительных этикетках латинское и русское названия, а также сведения о том, где насекомое поймано и на каком растении.

Испытатель светоловушек.

 Жизнь у бабочек короткая – около месяца, да и то лишь у самок, а век самца и того меньше. Дневных видов в наших местах, по словам Протасова, около ста, ночных же – в несколько раз больше. Именно они попадали в светоловушки, которые привозили Леониду Протасову на испытания с заводов производителей, когда он работал на станции защиты растений.

– Дежурил я у светоловушек по краям полей, – вспоминает Леонид Георгиевич. – Со всей округи слетались на их свет насекомые и под действием теплового удара падали в сборник. И совки слетались, и пяденицы, и медведицы, и шелкопряды.

 Одних совок в наших местах обитает до 800 видов. Самые вредные для леса – пяденицы. Они десантируются на кроны дубов и вскоре оставляют деревья голыми. Я систематизировал пойманных насекомых и давал рекомендации относительно того, целесообразно ли запускать тот или иное устройство в массовое производство.

Дело в том, что в ловушки попадало и немало полезных насекомых. Рекомендации я давал с учетом всех факторов. Конечно, и моя коллекция в ходе таких ночных дежурств заметно пополнялась.

Сегодня у Леонида Георгиевича осталась лишь небольшая часть его коллекции. Многое можно узнать, знакомясь с коллекцией Леонида Георгиевича. Ее экспонаты откроют немало нового тем, кто придет на них посмотреть и возможно, что под влиянием увиденного кто-то станет последователем этого увлеченного человека.

Владимир Проскуряков. «Звезда»№7 28.01.14.